Ракель:                      Превосходный удар, Ахав! Слопай его сердце Ахав, как слопал сердце Фафнира Сигурд на заре истории человеческой! Пей кровь поверженного врага! Яростный берсерк Ахав! РРРР!

Ахав:                         Сейчас не время, Ракель, я боюсь предательства! Мима, бежим теперь!

                                    (Сажает Миму на коня, скачет. Возле конца сцены Феромоныч стреляет ему в спину  и с диким хохотом убегает.)

Ракель:                      О-о-о, грязный негодяй, подлец, подонок! Кровь Ахава на твоих руках! Пускай заплатит виру! Трус!

Мима:                       Ах!

Ракель:                      Ав! Помер. Пойду за Громковоином, может, он поможет.

                                    (Уходит. Kоварный G утаскивает тело Мессии. Мима в оцепенении. Появляется Феромоныч, уводит ее.)

Сцена пятая

Мима – новый Мессия

(Мима, Мессия, Феромоныч, Kоварный G )

Мессия:                    Мима, я умираю…

Мима:                       Бедненький. Жалко мне тебя. Но Ахава жалко больше.

Мессия:                    Дай руку.

Мима:                       Зачем?

Мессия:                    Ну… Денежек дам.

Мима:                       Они все у Феромоныча.

Мессия:                    Пожалей умирающего, дай руку.

Мима:                       Ну держи. Вот неймется – то.

(Дает руку. Мессия вцепляется в нее.)

Мессия:                    Ха-ха! Теперь ты – новый Мессия! Я вселился в тебя! Лю-лю-лю! Ти-ти-ти! Тили – тили - тесто, жених и невеста! А Ахавчик-то помер!

(Испускает дух. Мима надевает черную маску.)

Мима:                       Я теперь Мессия. У-ух, счастье-то какое. Ну теперь Ракели с Громковоином не сдобровать!

(Пускается в дикий пляс вместе с Феромонычем и Коварным G.)

Мима:                                               Мессия Я – Мима!

                                                           Не Мима Я – Мымра!

                                                           Не милая

                                                           Мима.

                                                           Я злая!

                                                           Не люблю я Ахава

                                                           Хахава, Хахава!

Коварный G и

Феромоныч

(вместе, в оперном стиле):            Ты наша

Ты наша

Родная мамаша!

Мима:                                               Мы вместе

                                                           Мы вместе

                                                           Сидим на насесте!

Коварный G и

Феромоныч:                                     Мессии

Мессии

Нет нашей красивей!

Мима:                       Пррриказываю! Выгнать Ракель и Громковоина, труп Ахава на кусочки порезать и развеять над рекой Ганг! Принести мне солений и печений и яств разнообразных! У-ух! Мима – Мима – Мима – Мима – как я люблю себя и денюжки! Феромоныч, где мои денюжки?

Феромоныч:            Сначала тебя короновать надо и от этих юродивых избавиться!

Сцена шестая

Коронация Мимы

(Мима, Феромоныч, Kоварный G )

Мима:                       Мимо … Все мимо, опять мимо. Вот Мессия я теперь …

(ни к кому не             А все мимо … Ми, ми, ми … Все корабли, мимо моли …

обращаясь):               

Коварный G:           Опять буза вокруг, никак не сосредоточиться. Шарики красные, палочки, точечки, треугольнички, опять шарики – где, что? Умножить, делить, шарики… Опять – мимо? Шарики, вокруг одни шарики. Людей-то, людей нет! Треугольнички! Где, что?

Феромоныч:            Эй! Вы! Прекратить ныть, а то денюжек не дам! Коварный G, ты, размазня! Мима, взбодрись! Что же это – власть отстояли, диссидентов прогнали, а вы бубните! Невозможно с вами работать! Такими человеческими ресурсами управлять нельзя, разве это ресурсы? Так, вторичное сырье.

Мима:                       Да, что? Ах, да! Где моя корона? Где? Опять потеряли? У, как я зла!

(очнувшись)               НЕНАВИЖУ! Где? Ахава расчленили уже?

Коварный G:           Не, его Ракель с Громковоином уволокли, съесть хотят, наверное. Эти чертовы биологи волосатые голодны вечно. Мессия-то их старый не кормил и правильно делал. Нечего. Вот и сожрут они щас своего Ахавчика разлюбезного.

Феромоныч:            О, кстати! Я Ахава не убивал, он сам повесился. Раздай всем листовки:

                                                           Милый Ахавчик

                                                           Съел свой сопливчик

                                                           Сплюнул в рукавчик

                                                           Вытер манжетик

                                                           Вспомнил о Миме

                                                           И – удавился!

Мима:                       Как? Из-за меня удавился? Какая я все-таки красавица. Такой видный мужчина из-за меня удавился. Хорошо-то как. Ну и фиг с ним. Хорошо, что удавился. Не люблю длинноволосых.

Феромоныч:            Да, мужчина так себе. Вот я – это да, настоящий мужчина. Выходи замуж за меня.

Мима:                       Не, ты страшон больно.

Феромоныч:            Ладно, потом, сейчас коронация.

(Вносят корону. На ней изображен знак доллара.)

Мима:                       Ух-ух! Какая красивая корона.

Коварный G:           Была корона – не станет короны; корона растворяется, как дым, осыпается пеплом, проливается водой. Так и вся наша жизнь. Неизменны лишь треугольнички.

Мима:                       Болван! Неизменны – лишь денюжки!

(Плюет на пальцы, протирает значок доллара на короне, одевает её вверх тормашками.)

Мима:                       Теперь вы все у меня будете вверх тормашками, как эта корона!

Феромоныч:            Эй, ты не очень-то, этово-то, как его-то! Цыц! Денюжкин значочек, как не верти, всё такой же!

Мима:                       Ладно, ладно, не шуми на меня прилюдно, а то моя репутация протухнет и всячески испортится – как я тогда буду школьников пугать?

Феромоныч:            Нам нужны денюжки, а не школьнички. Ладно, идем отсюда.

Сцена седьмая

Воскрешение Ахава

(Сцена разделена на две части. В левой ее половине Мима сидит на троне и молчит. В правой над мертвым Ахавом стоят Громковоин и Ракель)

Громковоин:            Ых. А Хав твой давно уж в могиле сырою землёю зарыт. Это сделали злостные негодяи с толстой шлёпающей и чавкающей парой губ и большим подбородком.

Ракель:                      Громковоин, пробудись! Вот он, перед тобой, распластанный на рытвинах и буераках труп героя. Рыси и горностаи не грызли Русоволосого: рык Ракели и скорбь Громковоина хранили его. Чёрен лик солнца, грозны речи ветра – я чую бурю.

(Принюхивается.)

Громковоин:            И впрямь, труп героя. Трупик - трупичек. Тру-туру-туру-ту-ту! А не воскресить ли мне Ахава?

Ракель:                      Советы мои, Громковоин, слушай, на пользу их примешь!

Громковоин:            Слушаю слухом!

Ракель:                      Умеешь ли резать?

Умеешь разгадывать?

Умеешь окрасить?

Умеешь ли спрашивать?

Громковоин:            Умею.

Ракель:                      Рухнул ты с древа.

Громковоин:            Нет, не рухнул. Вот, пожалуйста:

Слушай, Ракель

Клёкот орлиный

Слушай, Ракель

Карлика речи

Чёрен лик солнца

Пламя бушует

Мне многое ведомо

Солнце блестит

На латах Ахава

Багряны доспехи

Ножны молчат:

Мимы возлюбленный

Смерть свою принял;

Пламя бушует

Небо расколото.

(Отплясывает вокруг тела Ахава танец, при этом поет, воет и шаманит.)

Слушай, Ракель,

Как рвется на ветру рубаха в полосы

Слушай, Ракель,

Как заливисто кричит журавль.

(Замирает на минуту.)

Искры сплетаются в пепел

Пепел ложится на волосы

Пепел, пепел на седеющих висках

Искры сплетаю я в пламя

Пламя разбудит Ахава

Пламя, пламя в остывшей крови

Пляшет хищное пламя

Встань же, Ахав!

Жадное пламя жизни

Ахав:                         Я снова, я снова, я снова живой! Весь мир вызывает меня на бой, весь мир идёт на меня войной!

Подайте мне гитару, я сыграю вам свою любимую песню. Я её сам сочинил, и сам заучил наизусть!

Я – сам – взял, сочинил и заучил!

Громковоин:            Отличный результат! Этот весёлый парнишка Ахав снова с нами, он снова хочет играть на гитаре свои отвратительные песни!

Ракель:                      Где твоё, смерте, жало?! Где твоя, Феромоныч, победа? Радостно ревут тромбоны! Прозвенел стрелою праздник! Ахав речист, как прежде, и рвётся рубить врагов! Радостны мне эти вести!

Ахав:                         Наступает утро! Я словно заново родился.

(С головы Мимы спадает корона.)

Мима:                       Я как будто бы очень долго спала – и вот, теперь проснулась!

(Мима и Ахав из разных концов сцены подходят друг к другу и берутся за руки.)

Ахав:                         Мима! Я все теперь понял! Мы сделали все, что смогли. Продолжение борьбы превратит нас в таких же обормотов, как Феромоныч и Мессия. Наша жизнь принадлежит нам, и нам есть что делать и без Феромоныча. Мы летим в Париж.

Мима:                       Пошли, Ахав.

(Кланяются и уходят.)

Ракель:                      РРРР! Герой предпочел жить долго и счастливо и умереть в один день! А должен был – сразить Феромоныча – или погибнуть, овеянный легендами и преданиями! РРР! Где же – расколотое небо и кровавый закат? Где – гибель, сеча, и крик орлиный, и воронье над трупом врага? Где?

Эх, Громковоин, пойдем-ка и мы отсюда.

Громковоин:            Уйдем, уйдем от этой жизни. Кричит погибший человек. И март наносит мокрый снег.

Ракель:                      Истерзанная страданиями душа Громковоина мечется? Пора отринуть все сомнения! Прекрати, будь в восторге! Уйдем в леса, где огурцы, где трели коростеля! Там ребятишек будем мы учить!

Громковоин:            И слагать сагу о великом воителе Ахаве и его прекрасной Миме!

ЭПИЛОГ

(На сцену выходит ведущий и читает эпилог.)

А что же стало с нашими героями потом?

Мима и Ахав поженились, улетели в свадебное путешествие в Париж, и с тех пор о них никто ничего не слышал.

Ракель и Громковоин ушли в леса, основали там свою, новую школу и мирно учат детишек. Учат слушать стук дятла и чувствовать запах раннеутреннего, свежесорванного огурца. Громковоин постарел, но все равно держится бодрячком. Ракель осталась той же смешной кудрявой девчонкой, она все так же рычит и слегка грассирует и все также потрясающе готовит тосты с сыром. Иногда они с Громковоином ссорятся, но очень быстро мирятся, в общем-то можно сказать, Ракель и Громковоин счастливы.

Феромоныч и Коварный G остались жить в опустевшем неуютном, отремонтированном здании школы. В подвале они установили стиральную машинку с двумя режимами – отмывание денюжек и отмывание репутации. Машинка работает в круглосуточном режиме. Феромоныч очень доволен и сидит возле неё день и ночь. Коварный G поначалу очень обрадовался, что все ученики постепенно испарились, и изрисовал стены школы треугольничками, но довольно быстро понял, что что-то безвозвратно ушло из его жизни, и приуныл. Он до сих пор приходит в солнечную погоду к мавзолею Мессии, приносит бумажные цветы и подолгу сидит на холодных камнях, щурясь на солнышко. Он грустит. Но к мавзолею Коварный G приходит все реже и реже – здоровье не позволяет. Да и машинка начала давать сбои.

Остается добавить, что в лесной школе, где работают Ракель и Громковоин, откуда-то стали появляться маленькие Ахавчики и Мимочки, говорящие с легким французским акцентом. Они веселые и задорные, любят петь и танцевать.

Ракель все еще хранит записку Ахава, которую он оставил ей перед своим отбытием в Париж. В ней написано:

Ми
Я лечу
Мимо лулу
Лю
Там ля ми
Лечу я в Пари
Ля корабли
Вуа ля
Мима лав ми.

ВСЁ!!!